День 27 марта как будто сулил Врангелю большую удачу, цель всех его тщетных попыток открыть землю казалась достигнутой. Рано утром штурман Козьмин объявил начальнику, что явственно видит с вершины тороса выдвигающиеся в северовосточном направлении два холма. В зрительную трубу ничего обнаружить не удалось. Мнения разделились: «Мы оба, я и Козьмин, — пишет Врангель, — наверное полагали, что видим землю, а наши проводники уверяли, что то были подымавшиеся из открытого моря пары, издали получавшие темносиний цвет».

Тем не менее путники ускоренным маршем двигаются навстречу искомой земле. «Чем далее ехали мы, — рассказывает Врангель, — тем явственнее становились замеченные нами возвышения, и скоро приняли они вид недалекой гористой земли. Холмы резко окрасились; мы могли различать долины и даже отдельные утесы. Все уверяло нас, что после долгих трудов и препятствий открыли мы искомую землю. Поздравляя друг друга с счастливым достижением цели, мы спешили далее, надеясь еще до наступления вечера вступить на желанный берег. Но наша радость была непродолжительна, и все прекрасные наши надежды исчезли. К вечеру, с переменою освещения, наша новооткрытая земля подвинулась по направлению ветра на 40°, а через несколько времени еще обхватила она весь горизонт так, что мы, казалось, находились среди огромного озера, обставленного скалами и горами. Потеряв едва родившуюся надежду, остановились мы в самом неприятном расположении духа на ночлег, проехав сегодня между торосами всего 40 верст».

Жертвы оптического обмана, наши путешественники с грустью убедились теперь, что и третье их путешествие по льду не принесло ожидаемых результатов. Мужественные моряки были вынуждены возвратиться.